У Путина есть только два пути, – Карл Бильдт

У Путина есть только два пути, – Карл Бильдт

Карл Бильдт – один из самых известных в Украине европейских политиков. Глава МИД Швеции в 2006-2014 годах; в 1990-х – шведский премьер, в Киеве он наиболее известен благодаря своей вовлеченности в украинские вопросы.

Бильдт вместе с польским коллегой Радеком Сикорским был идеологом «Восточного партнерства», а при Януковиче стал одним из немногих открытых критиков украинского авторитарного режима в европейской элите. После смены власти в нашей стране он продолжил активно консультировать украинских политиков и чиновников.

«Европейская правда» побеседовала с отставным шведским политиком во время ежегодной встречи Ялтинской европейской стратегии (YES) в Киеве.


И мы можем подтвердить – после ухода в политическую тень Карл Бильдт стал не менее, а может и более интересным (потому что более откровенным) собеседником.

«Сейчас Украина и Россия – словно в гонке преследования»

– Затишье на Востоке Украины в последнее время отмечали и украинское руководство, и западные политики. На ваш взгляд, это надолго и всерьез?

– Никто не знает, но это действительно хороший знак.

Во-первых, это доказывает, что в случае, если Россия захочет остановить вооруженное противостояние (на Донбассе), она может это сделать.


Другой вопрос – почему она сделала это именно сейчас? Я связываю это с тем, что Путин поедет на Генассамблею ООН (визит начнется 28 сентября), где он уже долго не был. И ему действительно нужно создать красивую картинку под этот визит.

Не исключено, что ему потребуется реальное соблюдение перемирия вплоть до декабрьского решения ЕС по санкциям.

И к тому же, не нужно забывать, что они (поддерживаемые Россией боевики) сейчас просто неспособны на серьезные наступательные действия.

– Есть мнение, что в вопросе санкций время играет на руку Путину. Даже без соблюдения перемирия через некоторое время – скажем, два года – ЕС будет слишком сложно сохранять санкции.

– Напротив, время играет на руку Украине.

Давайте вспомним то время, когда начался острый кризис, то есть до крымского периода.
По мнению России, Крым был ее безусловным успехом.

И именно поэтому они запустили проект «Новороссия», всерьез рассчитывая на такой же успех, дожидаясь развала Украины на несколько частей в течение 3-4 месяцев. Но здесь они с треском проиграли. Удержать хотя бы то, что успели захватить, они смогли лишь направив в Украину значительный армейский контингент в августе 2014 года.

Именно поэтому появилось патовое минское соглашение.

Но дальнейшее длительное содержание так называемых ДНР и ЛНР для России является серьезной ношей – и политической, и экономической. По сути, у Путина есть два варианта: он может постепенно отступать, что ему представляется непростым с политической точки зрения; либо же он начнет военное наступление на Украину, а это – еще сложнее и будет стоить невероятно дорого.

Но вернусь к тезису о том, что время играет в вашу пользу. Да, сейчас вы (Украина и Россия) – как в гонке преследования.

Но если за это время Украина сможет стабилизироваться и провести реформы, то именно вы окажетесь победителем в этой гонке.

«Есть возможность расширить крымский пакет санкций»

– Между тем не на руку Украине играет миграционный кризис в Евросоюзе. Одним из его последствий может стать появление праворадикальных правительств – например, в Австрии. Тогда ЕС будет чрезвычайно трудно найти консенсус для очередного продления санкций против РФ.

– Теоретически – да. Практически – нет.

Вы правы, крайне правые партии, дружественные Путину, могут набрать популярность из-за кризиса. Но санкции должны продолжить уже в декабре. И я не вижу никаких выборов в странах-членах ЕС, которые дадут такие изменения.

Если речь идет о более длительном периоде – год или два, то слишком много других неизвестных. И я действительно надеюсь, что к тому времени будут выполнены минские договоренности в том или ином виде.

Ведь Минск – это также возможность для Путина выйти из кризиса, в котором он оказался. И именно с такой целью это задумывалось.

– Если бы Путин действительно намеревался выполнять минские соглашения, он бы уже это сделал.

– Да, но надеюсь, что он изменит свое мнение.

Оглянитесь в прошлое, и вы согласитесь: его амбиции были значительно больше. С течением времени у Путина все уменьшается пространство для маневра.

В какой-то момент он может оказаться в ситуации, когда просто будет вынужден отступить.

Чтобы это произошло, Украина должна продолжать реформы, а ЕС должен подтверждать, что нынешняя политика – санкции плюс поддержка Украины – продлится так долго, как потребуется. И поддержка Киева здесь не менее важна, чем давление на Москву.

– Показательно, что мы долго говорим о конфликте с РФ, вспоминая только о Донбассе. Та же ситуация – когда ЕС говорит о санкциях. Есть опасность, что крымский вопрос постепенно исчезнет с повестки дня?

– Точно нет! Вопрос Донбасса связан с секторальными санкциями, но есть также крымский санкционный пакет, и ряд санкций был продлен буквально на днях. Они будут подтверждаться дальше и дальше.


Более того, я считаю, что есть возможность усилить именно «крымские санкции».


Хотя и нынешние составляющие крымского пакета – некоторые персональные санкции – также оказывают заметный эффект.

«Надо пообещать, что оружие доставят в Украину за 6 часов»

– Вы не раз говорили, что Украина должна получать больше поддержки на двустороннем уровне, со стороны отдельных государств-членов ЕС. Чего именно нам стоит ожидать? Деньги, оружие?

– Должны быть новые кредиты.

Они крайне важные, и они уже обещаны Украине. Когда МВФ говорил о помощи Украине в объеме $ 40 млрд, то кредит самого фонда был только частью этой суммы. А на практике из стран ЕС лишь Германия, Швеция и Польша предложили значительные суммы.

Страны ЕС должны найти для Украины больше денег, и США, кстати, тоже.

– Вы говорите о кредитах, а у нас больше ждут грантовой, безвозвратной помощи.

– Кредиты тоже важны. Во времена кризиса 2008-2009 года, когда Латвия потеряла 25% ВВП, именно наш кредит позволил стабилизировать страну и вернул доверие к ней. Кредиты дают вам возможность продолжать реформы.

По оружию ответ – нет. Я согласен, что обороноспособность нужно поддерживать, но это можно делать не только с помощью оружия. Вам нужно от Запада больше учений, больше оборудования, и Швеция уже предоставляет Украине именно эту помощь.

Да, сейчас во многих странах ЕС продолжаются дебаты по поставкам оружия, но когда и чем они закончатся – неизвестно.

Лично мне нравится инициатива Радека Сикорского о том, чтобы разместить в Польше, Болгарии или Румынии значительное количество противотанкового вооружения, тренировать на нем украинских военных и четко заявить, что это вооружение предназначено именно для Украины, но будет предоставлено только в случае необходимости.

И что техника будет доставлена в Украину в течение шести часов в случае, если пойдет дальнейшее наступление.

Этот подход вполне может быть компромиссом в политической дилемме о предоставлении оружия Украина.

Причем речь идет именно об оружии оборонного типа, именно это вам нужно. Ведь Украина говорит, что не намерена наступать!

«Европа сможет предотвратить падение Шенгена»

– Миграционный кризис. Видите ли вы, как Европа может его решить?

– Во-первых, это не первый миграционный кризис у нас. Возможно, он самый крупный, но их было уже несколько - и после венгерского кризиса в 1956 году (антисоветское восстание, подавленное войсками СССР), и во времена балканской войны. Я хорошо помню, как тогда одна только Швеция приняла 100 тысяч боснийских беженцев, и это было непросто.

Сегодня число (беженцев) выше, но в то же время больше и Евросоюз, и у нас есть возможность распределить их между странами.

Это будет непросто, но я думаю, что это нам по силам.

– Переговоры о распределении беженцев, к слову, многих удивляют. Ведь речь идет о людях, а не о вещах, как же можно решать за них: ты едешь в Польшу, а ты – в Нидерланды...

– В известной степени это возможно. Да, они могут иметь определенные преференции, когда едут в Европу, могут хотеть попасть в конкретную страну (подавляющее большинство хочет остаться в Германии, несколько меньше – в Австрии и Швеции). Но если они - настоящие беженцы, то я считаю, что они должны принять решение о том, что они должны ехать в другую страну.

Есть также другая инициатива, которая способна существенно изменить ситуацию.
Мы можем утвердить перечень «безопасных стран», жители которых не должны претендовать на статус беженца.

40% тех, кто просит статус беженца в Германии – с Балкан. Но есть общее понимание, что они - не беженцы, они должны вернуться в свою страну!

И если мы объявим их страны «безопасными», они выпадут из этого процесса.

То же самое касается граждан Турции, их ждет такой же подход.

А в случае, если Украина предоставят безвизовый режим поездок в ЕС – а я надеюсь, что это произойдет – то же самое может произойти с Украиной, вы также попадете в список «безопасных стран».

Это не означает автоматического отказа в предоставлении статуса беженца тем, кто приехал с украинским паспортом – ведь все равно могут быть особые случаи, когда человек имеет право претендовать на этот статус по политическим или иным причинам. Однако общее правило должно быть именно таким – отказ в предоставлении убежища и другие процедуры, чем в отношении беженцев из Сирии.

Я думаю, что отмена виз для Украины и ее внесение в перечень «безопасных стран» должны быть четко связаны.

– Кстати, значительная часть беженцев из той же Сирии на самом деле тоже едут из Турции, о которой вы говорите, что она безопасна, и они уже имели там статус беженца.

– Действительно, значительная часть ищущих убежища уехали в Европу после того, как провели два или три года в лагерях беженцев Турции и просто потеряли надежду на возвращение домой. Можно говорить о том, что и в Турции они были в безопасности. Но при этом не забываем, что в одной лишь Турции – два миллиона беженцев, это очень много.

В Турции уже есть 10 городов, где число беженцев такое же, как количество турецкого населения.

Поэтому для этих людей небезосновательны попытки поехать дальше, в другие страны.

– Возможно ли, что ЕС из-за кризиса поступится своими фундаментальными принципами?

– Я не думаю, что это произойдет. Хотя Шенгенское соглашение, то есть принцип свободного перемещения, уже сейчас под угрозой, и ряд стран уже начал его нарушать – все слышали о восстановлении пограничного контроля внутри Шенгена.

Но я думаю, что Европа сможет предотвратить падение Шенгена.

Один из путей – создание совместной координированной системы действий в этой ситуации (с наплывом мигрантов).

Это будет непросто, потому что подход разных стран принципиально отличается. Но мы в ЕС привыкли к этому - во многих вопросах мы начинаем диалог с разных позиций, но шаг за шагом сближаем их и находим компромисс.

«Даже если присоединятся США, Германия останется лидером Нормандских переговоров»

– Почему мы не видим активного участия ЕС в международном урегулировании? Многие говорят об усиленном роль внешней политики ЕС, о совместной безопасности и обороне, а на практике мы видим, что, к примеру, в минском процессе игроками являются Германия и Франция, а не Евросоюз.

– В некоторых вопросах Евросоюз все же является игроком, но в отношении Минска или Нормандского процесса вы правы. Я, откровенно говоря, не был слишком счастлив от того, какой формат сложился.

Вспомните – в апреле 2014 года были совсем другие инициативы, был создан Женевский формат с участием ЕС, США, Украины и России. В теории такие переговоры были бы логичными. Но так совпало, что именно тогда начался период, когда ЕС становится чрезвычайно слабым. Именно тогда проходили выборы в Европарламент, все ждали изменении состава Еврокомиссии. И именно тогда инициативу перехватили Берлин и Париж.

И хотя мне это не очень нравилось, я должен признать, что в конечном итоге Германия в этих переговорах сработала очень хорошо.

И точно – лучше, чем это мог бы сделать ЕС в тот же исторический период. К тому же Берлин вел переговоры в тесном сотрудничестве с Брюсселем и странами-членами ЕС.

– Есть ли шанс, что переговоры по Украине вернутся к Женевскому формату?

– Не думаю, что мы снова увидим Женевский формат, но вполне возможно, что Нормандия превратится в «Нормандию плюс», к ней присоединятся американцы и, возможно, также ЕС.

Но в любом случае Германия сохранит роль лидера в нормандских переговорах.

– Как насчет других международных инициатив ЕС?

– Я могу привести пример, в котором формально ведущую роль играет ООН, а на самом деле ключевыми являются усилия ЕС – это переговоры по Кипру.

С 1974 или даже с 1963 года – в зависимости от того, как считать – эта страна глубоко разделена. И теперь, наконец, у нас есть шанс на разрешение кризиса.

Надеюсь, что в течение следующего года мы, наконец, получим мирное соглашение, соглашение об объединении Кипра.

Вообще есть два процесса в сфере международной безопасности, где участие ЕС в последнее время оказалось очень эффективным – это урегулирование кипрского кризиса и переговоры по иранской ядерной программе. Хотя в конце концов иранское соглашение превратилась, по сути, в договоренности между Ираном и США, участие ЕС в переговорах очень помогло.

Вообще изначально это была европейская инициатива, предложенная Хавьером Соланой, в то время американцы даже слышать о ней не хотели.

Но есть процессы с участием ЕС, которые вообще не имеют успеха. Это и переговоры по ближневосточному урегулированию, которые полностью застряли, и Сирия, и Ирак, включая проблему «Исламского государства», и Ливия. И хотя по последней есть проблески надежды, в ближайшее время там успеха не будет.


Источник фото:  eurointegration.com.ua

По материалам:  eurointegration.com.ua


Теги: Украина, Евросоюз, Россия, Путин, санкции

Возврат к списку


Новости

Теги